Воскресенье. 07.10.18. День третий.

Пусан – Кочжедо (부산광역시 — 거제도)

Наутро восьмичасовым автобусом я укатил на остров Кочже-до (거제도), с которого начиналась велосипедная часть путешествия. Поэтому-то жильё и было выбрано поближе к западному автобусному терминалу Пусана (о нём я рассказал в одной из прошлогодних записей). Автобусы на Кочже-до начинают отправляться с шести часов утра, с интервалами в 10 – 20 минут. Стоимость билета – ₩7200. Я не понял, почему в расписании указывается пункт назначения не город Кочже-си (거제시), а его старое именование – Кохён (고현) – правая колонка на фото. Другого же автобусного терминала в городке нет…

В этот раз автобус оказался попроще чем те, что осуществляют более дальние перевозки: в ряду было по 4 сиденья. Велосипед я привычно затолкал в багажник, предварительно развернув руль и сняв педаль с того бока, на который предполагалось его положить. И как здорово иногда пребывать в неведении! Оказывается, с октября 2018 г. корейские автобусные компании получили право отказывать в перевозке неупакованных велосипедов: мол-де они занимают много места, могут доставить неудобства для других пассажиров, попортить их багаж. Но Штирлиц тогда ни о чём этом не знал. Он ехал в Берлин на Кочже.

Маршрут автобуса частично пролёг по подводному тоннелю, совместно с вантовыми мостами соединяющему остров Кочже с Пусаном. Почти 4-х километровая подводная часть пути была построена корейцами в сотрудничестве с нидерландскими специалистами, а движение по ней открылось ещё в декабре 2010 года. Предполагалось, что эта переправа пригодится в случае выбора Пусана столицей Летней Олимпиады 2020 года, но звёзды сложились по-другому: Корея удостоилась чести принять Зимнюю Олимпиаду в 2018-м. В прежние времена пришлось бы ехать длинным окружным путём или переправляться на пароме, теперь же главное – не особенно зацикливаться на 48 метрах водной толщи над сводом тоннеля.

Посмотреть более крупную карту

Через полтора часа я уже был на острове и поглощал свой завтрак: похлёбку с пельмешками и резаными рисовыми клёцками – сагольттокмандукук (사골떡만두국) за ₩5500. К ней подали лишь квашеную капусту – пэчху кимчхи (배추김치) и маринованную редьку – танмучжи (단무지).

Одна из главных достопримечательностей города Кочже – исторический парк на месте концентрационного лагеря для военнопленных, где во время Корейской войны (1950-1953) содержались пленные северокорейские военные, сражавшиеся на стороне КНДР китайские солдаты, а также захваченные в сражениях гражданские из народных отрядов.

Вы наверняка знаете что-то о Корейской войне, даже если просто прочитали статью в Википедии, поэтому я не стану писать здесь реферат о ней. В 1950-м году рядом с Кохёном появился лагерь для содержания военнопленных, сдавшихся и захваченных в плен южанами и войсками ООН. В феврале 1951-го командование войск ООН постановило удалить всех военнопленных подальше от линии фронта, глубоко в тыл – на Кочже-до, вследствие чего лагерь стал единственным. Всего через ворота лагеря прошло порядка 173000 заключённых, из которых около 20000 китайцев. Архивы также сообщают о трёхстах женщинах, содержавшихся там. После заключения соглашения о перемирии в 1953 году лагерь был закрыт, а в 1983-м получил статус культурного достояния провинции Кёнсаннамдо. В 1999-м был открыт информационный павильон, в котором выставили первые экспонаты. Сейчас в посвящённом лагерю парке смоделировано несколько бараков, выставлены фотографии и диорамы, демонстрирующие жизнь военнопленных в лагере, их быт. Посетитель проходит как бы сквозь историю, начиная с начала «Инцидента 25 июня» («6.25») и заканчивая репатриацией пленных коммунистов с последующим расформированием лагеря. Для корейцев понимание взаимной боли той войны – один из первых шагов к исполнению их мечты об объединении.

Стоимость обычного билета – ₩7000, и посетителю придётся сначала подняться вверх по склону горы, проходя через выставочные павильоны, а потом спуститься с него – так проложен маршрут. Наверное, в этом есть и скрытый смысл: почувствовать поначалу небольшую тяжесть подъёма, задуматься. За дополнительные ₩10000 можно прокатиться наверх в вагончике подъёмника, но мне кажется, что это совершенно излишне. Фонтан при входе не работал, но и без воды сама скульптурная композиция весьма красноречива.

Первый павильон выполнен в виде танка Т-34, да и называется дословно «Танковая выставка», но внутри совсем не посвящённая танкам экспозиция, а эскалатор, по обеим сторонам от которого установлены ростовые изображения лидеров – участников инцидента «6.25», как это видят на Юге. Со стороны Севера: председатель ЦК ТПК КНДР – Ким Ильсон (Ким Ир Сен), генеральный секретарь ЦК КПСС СССР – Иосиф Сталин, генеральный секретарь ЦК КПК КНР – Мао Цзэдун, китайский командующий – Пэн Дэхуай и начальник штаба КНА КНДР – Нам Ир. Со стороны Юга: президент Республики Корея – Ли Сынман, президент США – Гарри Трумэн, командующие войсками ООН – Дуглас Макартур и Мэтью Риджуэй, генерал Уолтон Уокер.

Выйдя из «танка», посетитель попадает ко входу в помещение с художественной диорамой лагеря – комбинации панорамного живописного панно и кукольных инсталляций перед ним. Масштабность лагеря, сценки быта военнопленных, захват в заложники начальника лагеря, погромы и стычки… Масштабное произведение – главный экспонат парка.

Далее – инсталляции «Вторжение» и «Оборона», посвящённые началу инцидента «6.25», за ними – зал истории той войны.

Следующая инсталляция выполнена по мотивам знаменитой фотографии «Полёт беженцев над рухнувшим мостом через Тэдонган» Макса Десфора (агентство Associated Press), получившего за эту свою работу Пулитцеровскую премию. Нажмите на фото…

В октябре 1950 года на стороне северян выступила китайская армия, под напором которой войска ООН начали отступать. Вместе с ними на юг устремились и беженцы. Снимок был сделан в декабре, когда Тэдонган – река, на которой стоит Пхеньян, только начала покрываться тонким ледком. Отступавшие военные переправились по понтонному мосту, но беженцы на него допущены не были. Бегущие от наступающих коммунистов, гражданские в панике и безысходности пытались любыми путями пересечь реку. Но вот людей было слишком много, а лодок слишком мало. Беженцы ползли по фермам разрушенного моста, иногда срываясь в воду, падая с высоты. Композиция даёт возможность взглянуть на эту переправу с другого ракурса – снизу.

Следуя по маршруту парка, рассматривая фотографии и диорамы в выставочных павильонах, посетитель знакомится с лагерным бытом и историей самого братоубийственного конфликта.

Музейные экспонаты демонстрируют довольно сносные условия содержания заключённых, и я не возьмусь комментировать их достоверность или строить догадки. К тяжёлому труду военнопленные не привлекались, а незанятость как раз и ведёт к мятежам, стычкам и политической активности. Мы то знаем…

У американцев не было опыта в содержании такого большого количества заключённых в одном месте, да и человеческих ресурсов для его надлежащей охраны не хватало. В связи с этим, в лагере часто вспыхивали стычки между про- и анти-коммунистически настроенными зэками, ведь не секрет, что под ружьё ставились все годные мужчины, без учёта их политических симпатий, а зачастую – насильно. Были в лагере и попавшие под «гребёнку» гражданские. Командование старалось отделять сторонников и противников коммунистических взглядов, тем более, что зимой 1952 года начались переговоры воюющих сторон об обмене пленными. Предполагалось дать каждому выбор куда вернуться: назад в Китай и КНДР, или остаться в Южной Корее, а для китайцев – перебраться на Тайвань. Коммунисты не желали этого допустить и сопротивлялись как могли: устраивали беспорядки и стычки, саботировали работу. Весной же началось полномасштабное восстание.

7 мая бунтовщиками был захвачен в заложники и удерживался в течении 78 часов начальник лагеря – бригадный генерал Фрэнсис Додд. Для его освобождения командование было вынуждено пойти на выполнение выдвинутых коммунистами требований – публичное признание ответственности сил ООН за кровопролития в лагере. Восстание было подавлено только 10 июня, да и то – при поддержке танков.

После заключения 27 июля 1953 года соглашения о перемирии в Пханмунчжоме, на Север была переправлена часть военнопленных, в первую очередь больных и имевших ранения. Репатриация продолжалась до зимы, военнопленные покидали Юг на судах и по железной дороге.

В парке присутствует небольшая коллекция военной техники:

Я бывал в нескольких местах концентрационных лагерей в Европе, включая знаменитый Аушвиц в Освенциме, но ни в одном из них я не встречал никаких увеселительно-развлекательных аттракционов. Здесь же их очень много, и все за дополнительную плату, разумеется. Это и подъёмник, и монорельсовая трасса дорога для быстрого спуска – зиплайн, и стеклянный лабиринт, и модный зал оптических иллюзий, и 4D кинотеатр, и тир, и многое другое. Наверное, такой бизнес может быть полезен для того, чтобы люди не уходили с тяжёлым грузом на сердце, поднимали себе настроение после знакомства с основной темой парка. Мне показалось, что с каменным лицом ходил только я – местные оживлённо болтали и улыбались, дети баловались и шутили над инсталляциями. Сцена лагерного туалета так вообще превращена в фотозону, где каждый может встать рядом со справляющими нужду, или занять место в паре, выносящей бадью с экскрементами.

Выехав из гостеприимного лагеря (прикольно звучит, правда?), через невысокий перевал я направился к юго-восточной оконечности острова – туда, где начинается морской национальный парк Халлё хэсан (한려해상) – один из самых больших и живописных парков Кореи. Его площадь 545 квадратных километров, из которых 395 – водные просторы. Я – отвратительный фотограф, и не могу претендовать на то, чтобы своими фотографиями доказать вам красоту этих мест. Так что просто введите 한려해상 в строку поиска картинок Google или другого поискового сервиса – посмотрите на фотографии там.

Катить по Кочже, да и вообще – по любым корейским островам, очень приятно: автомобилей мало, пейзажи радуют, горки не высоки…

От городка Кочже-си до пляжа Вахён (와형) всего 15 километров, и оттуда я намеревался совершить морскую прогулку на островок Ведо (외도). Он, а точнее – расположенный на нём ботанический сад – одна из основных достопримечательностей национального парка. Представляете, по состоянию на 2017 год его посетило… 20 миллионов человек! Туристические кораблики, совершающие круизы на Ведо отходят из нескольких мест, но к моему маршруту были близки два из них: порты Вахён (N34.81186° E128.70495°) и Кучжора (N34.80505° E128.69520°).

Посмотреть более крупную карту

Я уже привык не обращать в Корее внимания на внешний облик строений, заведений общепита или офисов. Стереотипы россиян здесь не работают: в задрипаной столовке может оказаться вкуснее сияющего ресторана, а в маленькой фирме с крохотным офисом к вам могут отнестись душевнее и внимательнее, чем в модном бизнес-центре. Это не аксиома, и не стоит всегда искать местечко пообшарпаней, но и чураться скромного оформления не нужно – сервис в Корее всегда хороший. К чему бы я об этом начал? Да просто облик офиса турфирмы в Вахёне, организующей туры на Ведо, может поначалу не внушить уважения,

… в то время как в порту Кучжора (구조라) подобное здание выглядит более привлекательно:

Из Кучжора поток побольше – именно туда привозят туристов на автобусах, да и сам пляж – довольно раскрученное место. Именно поэтому в Вахёне ваш протагонист оказался единственным иностранцем. Если соберётесь туда, запомните: последний рейс на остров отправляется в 16-00. Схема маршрута кораблика демонстрирует, что помимо острова Ведо, нас повезут на осмотр ещё одной достопримечательности морского нацпарка Халлё – скалистого островка Хэгымган (해금강), который ещё называют «Горы Кымгансан в море».

Стоимость поездки – ₩30000. Она включает в себя оплату за морскую прогулку (₩19000) и стоимость посещения острова Ведо (₩11000). Каждый турист должен предоставить удостоверение личности (для иностранца – паспорт) и заполнить специальный бланк, где указать свои паспортные данные и контактный телефон. Ждать пришлось не долго: круизные кораблики отбывают почти каждый час. На борту сначала проводится инструктаж о правилах безопасности, демонстрируют спасательные жилеты, выдают нагрудные бейджи с называнием судна и телефоном гида. Никто не должен пропасть без вести.

Поначалу нас повезли осматривать Хэгымган, а в салоне развернулась торговля пачками кукурузных палочек. Народ встал за ними в очередь и я про себя рассмеялся: «Вот жевастики эти корейцы – везде им еду подавай!». Но дело оказалось в другом: закуску они покупали в первую очередь для кормления чаек – эдакого аттракциона по пути. Когда судно выбралось на открытую воду, вокруг него закружили чайки, выпрашивая лакомство. Всех из салона пригласили наверх.

Птицы в воздухе подхватывали выпущенные из рук хрустики, но всем пассажирам хотелось другого: чтобы птица выхватила угощение прямо из рук. В этот раз чайки были осторожны и никому не повезло.

Вот так развлекаясь, мы вскоре достигли скал Хэгымган. Солнце светило в объектив, да и качало сильно – фотографировать было очень сложно. Гид объяснял, куда нужно смотреть и что фотографировать, регулярно командуя для съёмки: «Раз, два, три!» Скалы очень живописные. Одна похожа на статую бодхисаттвы Майтрейи (по-корейски – Мирык), да и названа соответствующе – Мирыкпави (미륵바위). Вон она – между двух верхушек острова, ровно под солнцем.

Львиная скала Сачжабави (사자바위) отдалённо напоминает льва с гривой,…

… но не хорошо знакомого современникам, а такого, каким его представляли и изображали на Дальнем Востоке в прежние времена:

Глубокая расщелина, пронизывающая островок насквозь, называется «Крестовая пещера» (십자동굴) из-за своей формы. Об этом говорят на экскурсии, но увидеть этот крест можно только с воздуха, сверху. Как жаль, что мы никуда не приставали и были постоянно в движении – нельзя было запустить квадрокоптер, чтобы снять сверху. При меньшем волнении кораблики подходят близко, почти что внутрь расщелины.

Скала-свеча Чхоттэбави (촛대바위):

Львиная скала с другой стороны:

А вообще, этим местом стоит любоваться не с воды, а с воздуха или противоположного берега, где для этого предусмотрены все условия – организован специальный курорт (N34.73813° E128.67385°). Для любителей пеших восхождений на вершине пика Учжебон (우제봉) имеется смотровая площадка с лучшими видами (N34.73060° E128.67485°).

Когда мы обогнули остров, была дана команда вернуться в салон: катер разогнался и взял курс на Ведо.

Основатель парка на острове – господин Ли Чханхо (이창호) был прежде простым рыбаком. Найдя в 1969 году на Ведо пристанище от шторма, он рассказал об островке своей жене. Неожиданно рыбак стал ботаником, и не имея до того момента никакого представления о садоводстве, начал изучать его с нуля. Приобретя права на остров, семейная пара стала превращать его в прекрасный ботанический сад, завозя экзотические растения, которых там сегодня – более трёх тысяч видов. А ведь это совсем непростое дело – культивировать тропические виды здесь, в Корее, где бывают холода и даже снег. Тридцать лет упорного труда, и вот: «Ведо Ботания» – райский уголок Кореи. Об острове писали и в Российской газете.

Кораблики пристают один за другим. Перед выходом помощник капитана несколько раз просит всех пассажиров громко и хором повторить время отправления обратно и название судна. В нашем распоряжении полтора часа.

Чтобы не перепутать с другими, я сфотографировал кораблик.

На острове нет гостиниц для туристов, отпущенного времени достаточно лишь для того, чтобы погулять по острову, поразглядывать необычные растения и скульптуры, выпить кофе.

Архитектура и скульптуры на островке напоминают европейские. Меня так вообще не покидало ощущение средиземноморья. Тому способствовали запахи растений, пальмы, опунции… Скульптурные композиции, правда, местами довольно странноватые. Таких я даже в Финляндии не видел 🙂 (детская игра «забивание свай» мальттук-пакки (말뚝박기)

Жена основателя, госпожа Чхве Хосук (최호숙), написала своему умершему в 2003 году мужу стихотворную эпитафию, которая выбита в камне. Она больше не управляет островом и парком – права на них переданы государству.

Этой семейной паре и её тридцатилетним стараниям посвящён отдельный павильон с фотографиями. На одной из них – то самое рыбацкое судно, на котором Ли Чханхо впервые пристал к острову.

В ожидании обратного транспорта посетители высматривают свои суда со смотровой площадки, любуются морем. Оттуда хорошо виден Хэгымган.

Вернувшись в порт, я заглянул в местный магазинчик за лёгким перекусом. За столиком, вернее – на нём, мне составил компанию хозяйский флегматик-пёс, иногда поднимавший голову и провожавший взглядом отходившие катера. В Южной Корее очень любят маленьких собачек. В хорошем смысле.

Ночлег был запланирован в соседнем порту Кучжора, откуда на Ведо отправляется основной поток туристов. Там и флотилия корабликов побольше.

В отличие от Вахёна, Кучжора – туристическое место со множеством рыбных столовок – хветчипов. Мотели тоже имеются, я осмотрел парочку и выбрал подходящий (₩40000), хозяева которого содержали ещё и ресторан. Номер оказался с видом на закат и соседками – ласточками, свившими гнездо за карнизом лоджии.

Затем немного прогулялся по порту – люблю портовую романтику, наблюдать за тружениками моря, рассматривать суда. Однако доносящиеся из харчевен запахи быстро загнали меня за низенький столик – лакомиться уловом.

В меню значилось «застолье с жареной рыбой» – сэнсонкуи чонсик (생선구이정식). Чонсик – это такое сервировочное явление, когда к основному блюду подаются дополняющие его блюда и закуски, обычно – в большом числе. Цена в таком случае указывается за одного едока, но менее чем на двоих, как правило, не накрывают. Чонсик стоил ₩20000, и иностранцу пошли навстречу: таки подали на одного. Рыба подаётся сезонная, и в октябре здесь сезон скумбрии и пятнистого коносира. Принесли жареную скумбрию – кодынъо (고등어), к которой прилагались: шесть закусок – панчханов, жестянка риса, плошка супчика с водорослями – миёккук (미역국) и пачка листов порфиры – тольким (돌김). С момента приезда я впервые дорвался до возможности выпить макколли (막걸리) – любимой рисовой бражки. Ко второй бутылке принесли сервисом (в подарок от заведения) ещё пару закусок. Кроме меня в зале посетителей не было, так что пришлось играть роль развлечения для хозяйки и её дочери старшего школьного возраста. Ещё бы: иностранец – русский, велотурист, едет по необычному, в их понимании, маршруту, что-то балакает по-корейски, без шпаргалки разбирается в местной еде, выпил аж две бутыли браги… Для их глубинки – просто заезжая звезда! Мне задавали много вопросов, а после ответов хлопали в ладоши. Пообсуждали мой маршрут, вместе посмотрели «Певец в маске» – популярное вокальное телешоу, а также потренировали навыки хозяйкиной дочки в английском… Одному в Корее остаться не дадут 🙂